«Бросила школу, ведет беспорядочную половую жизнь».

Тема в разделе 'Образование', создана пользователем ruslan_40, 29 окт 2019.

  1. TopicStarter Overlay
    ruslan_40

    ruslan_40 Старожил

    На форуме с:
    10 мар 2017
    Сообщения:
    6.010
    Психологический детектив о несовершеннолетней содержанке.

    — Моя дочь фактически бросила школу и ведет беспорядочную половую жизнь.
    Женщина смотрела на меня, строго поджав губы и даже слегка осуждающе, как будто в происходящем была часть моей вины.
    — Сколько лет вашей дочери? — спросила я.
    — Пятнадцать.
    Для бросания школы и многочисленных половых связей действительно рановато. Но, может, все не так страшно? Девочка влюбилась один раз, потом другой, подзапустила учебу, а мать просто лезет на стенку?
    — Расскажите подробнее.
    — Инга учится в лицее. Мы с трудом туда попали. У Инги проблемы со зрением, она ходила в соответствующий садик, но с детства была смышленая и настырная и хотела в обычную школу. Мы тоже хотели — чтобы было нормальное образование. В лицее сомневались, но поговорили с ней и все-таки взяли. И всегда было хорошее к ней отношение, и она сама хорошо училась. А теперь мне сказали: не хочет учиться — забирайте документы, у нас такое учебное заведение, где учатся только те, кому это надо. Мы никого не заставляем и заставлять не собираемся. Есть желающие на ваше место.
    — Прогуливает?
    — Да, бывает что и прогуливает. Но в основном совершенно перестала заниматься дома. Раньше она, что называется, «сидела за уроками», ей не то чтобы легко все давалось. А теперь этого совсем нет, она так прямо и говорит: «Мне это не нужно». Ну и результаты, конечно, соответствующие — две неаттестации за четверть. А у них в этом году экзамены, учителя нервничают, конечно, и хотят от нее вовремя избавиться — дескать, идите туда, где программа попроще. Можно подумать, она там станет учиться.
    — Ага. А что с «беспорядочной половой жизнью»?
    — Это вообще ужас. Она встречается с мужчинами.
    — Именно с мужчинами, не с юношами-сверстниками?
    — Да! Юноши, один или два, были в самом начале. Я ее тогда спрашивала: ты влюбилась? Она усмехнулась так неприятно и ответила: что ж, можно и так сказать. А потом… — женщину видимо передернуло.
    — Что потом?
    — Она мне, конечно, абсолютно ничего не рассказывает. Но я видела, они ее иногда прямо к дому на машинах подвозят. Ну и в телефон ее я пару раз заглядывала…
    — Если это взрослые мужчины, а Инге пятнадцать, то это вообще-то тема из уголовного законодательства.
    — Да, я ей сразу именно об этом и сказала. А она мне: только попробуй, я немедленно поднимусь по лестнице (у нас 18-этажный дом, мы живем на шестом этаже) и выброшусь из окна. Поверь, для меня это будет нетрудно.
    — Может быть, ее шантажируют?
    — Увы, скорее я поверю в то, что это она шантажирует. Причем не только меня. У меня есть основания полагать, что эти мужчины платят ей деньги.
    — Какие основания?
    — Дорогая косметика, что-то из одежды и украшений. Еще я сказала ей, что не буду оплачивать ее курсы, если она не начнет снова нормально учиться в школе. И перестала давать ей деньги. Но потом я звонила преподавательнице — Инга все оплатила сама и продолжает заниматься. Откуда взяла?
    — Инга занимается на курсах? Чем занимается?
    — Японским языком и игрой на флейте и укулеле.
    — Ничего себе. То есть интерес к обучению у нее пропал выборочно? Но это же хороший признак.
    — Ну как сказать. Она, кстати, недавно еще на одни курсы записалась, — усмехнулась женщина. — Я видела квитанцию у нее в телефоне.
    — Ну вот видите… — с воодушевлением начала я.
    — На курсы эротического массажа, — продолжила мать Инги, и я осеклась. — На самом деле массажу она и раньше училась. В общем, если называть вещи своими именами, то моя дочь — проститутка. У нее даже есть кличка, я это видела опять же в сообщениях — кажется, Астериск.
    — Но это же вроде герой комиксов и фильмов? — удивилась я. — И он — мужчина.
    — Да какая разница, — женщина устало махнула рукой. — Я совершенно запуталась и не понимаю, что мне делать. Мы с мужем давно в разводе, но тут я с ним связалась, мы поговорили, на удивление нормально, потом он поговорил с ней и тоже руками развел. Она ему сказала буквально следующее: «Папа, спасибо за заботу, но поздняк метаться, поезд давно ушел, все это давно не твое дело, если хочешь дополнительно поучаствовать в моем воспитании, дай мне денег».
    — Инга придет ко мне на прием?
    — Не знаю, но я попробую ее уговорить.
    * * *

    Контрастное впечатление.
    Черты лица неправильные — большой рот, большие глаза, низковатый лоб и маленький подбородок. Но при всем этом какое-то лягушачье, немного трагическое обаяние.
    Субъективное ощущение предельной внутренней, почти до мурашек концентрации и одновременно — плавающий, безразличный, почти расфокусированный взгляд огромных глаз.
    В какой-то момент мне показалось, что девушка, возможно, под действием какого-то наркотика, но потом я отмела эту мысль и больше к ней не возвращалась.
    — Инга, тебе пятнадцать лет.
    — Через месяц будет шестнадцать.
    — Хорошо. Что ты собираешься делать дальше со своей жизнью?
    — Я стану дорогой экзотической содержанкой и буду копить деньги. Потом, когда уже не смогу работать или денег станет достаточно, куплю себе домик с камином и маленьким палисадником и буду там летом разводить цветы и наслаждаться их ароматом, а зимой просто сидеть у огня, слушать музыку и гладить кошку.
    — Вполне законченный план. Но не кажется ли тебе, что ты несколько рано приступила к его исполнению? Может быть, сначала хотя бы закончить школу? Получить специальность? Вполне может быть, что в процессе этого твои планы поменяются или как-то откорректируются…
    — А зачем тянуть? Времени для такой деятельности у меня не так уж много. Гимнастки и балерины начинают гораздо раньше. Закончить школу? Кто-то будет беседовать со мной о галогенах, интегралах и проблематике прозы Пушкина? Что ж, если это вдруг понадобится, я всегда смогу быстренько наверстать. Но, кажется, от меня, как от содержанки, в основном нужно будет все-таки другое.
    — Что же? Секс?
    — Не только. Большинство людей сегодня очень одиноки и одновременно все время на виду друг у друга. Это очень выматывает. Им некогда по-настоящему интересоваться друг другом, ублажать друг друга. А я буду и интересоваться, и ублажать. Я научусь очень хорошо это делать. Просто великолепно, профессионально. Я уже учусь. На разных тренажерах, с разных сторон. Судя по всему, у меня кое-что уже получается.
    — Интересоваться и ублажать — за деньги?
    — Да, разумеется. Это очень дорогая услуга.
    — Ты не боишься? Ведь есть всякие инфекции, да и люди бывают очень разные.
    — Немного боюсь. И стараюсь быть очень внимательной к деталям. А в дальнейшем — я же вам сказала — я не собираюсь быть проституткой, это для меня невозможно. Я буду дорогой содержанкой, там риски намного меньше. Я на самом деле могла бы начать уже и сейчас, но, во-первых, я считаю свое обучение незаконченным и, значит, мне надо быть свободной, а во-вторых, надо дождаться совершеннолетия, тогда все будет юридически проще.

    Самое странное, что она меня совершенно не эпатировала. Скорее, я была для нее очередным тренажером, и она в разговоре со мной просто вслух «обкатывала» свои идеи.
    Уже «на выходе» я спросила ее:

    — Почему Астерикс, мужчина?
    Инга обернулась, придерживаясь за притолоку. Все тот же «плавающий» равнодушный взгляд:
    — Астериск. Надстрочный знак в виде звездочки. Обозначает сноску или примечание. Был введен во втором веке до нашей эры в текстах Александрийской библиотеки античным филологом Аристофаном Византийским для обозначения неясностей.
    * * *

    Мать Инги заглянула ко мне на следующий день.
    — У нее есть план, — сказала я.
    — А у меня плана нет, — ответила мать.
    — Инга что-то сказала вам о нашей встрече?
    — Да. Она сказала, что напрасно потеряла время и не услышала ничего для себя интересного.
    — Мне жаль.
    — А мне-то как жаль — вы себе даже не представляете.

    Молодая женщина без ребенка, с ярким макияжем и какими-то немного детскими кудряшками. На шее — кокетливый шарфик в горошек. Очень нервничает.

    — Я к вам по поводу Инги.
    Дело было недавно, плюс неудачи в среднем помнятся ярче удач. Я вспомнила. Первая, вполне себе диковатая мысль: это жена одного из Ингиных клиентов. Все здорово, только в детскую поликлинику-то она зачем?
    — Я вас слушаю.
    — Я даже толком не знаю, зачем я пришла. Все равно вы ничего тут не сможете…
    — Кто вы?
    — Я учительница Инги.
    — Классная руководительница? Или вы преподаете на каких-то курсах, которые она посещает? (В мыслях я, разумеется, уже склонялась ко второму варианту.)
    — Нет, я учительница начальных классов. Инга у меня училась.
    — Почему вы сейчас принимаете участие в ее судьбе? Вы по-прежнему общаетесь?
    — Да. Я понимаю, что это прозвучит странно от учительницы, но в какой-то степени мы с Ингой дружим… дружили.
    Да уж, действительно странно. Такого мне, пожалуй, никогда в жизни еще не встречалось. Но потом я соотнесла не слишком-то приятную взрослость Инги и явную детскость сидящей передо мной женщины с кудряшками и подумала: а почему бы и нет?
    — Тогда рассказывайте с самого начала.
    — Это был мой первый класс, я только что закончила педагогическое училище. Нас учили: надо видеть особенности детей, и я была готова видеть и учитывать — энтузиазм, понимаете?
    — Да, понимаю вполне.
    — Инга выделялась. Она была в сильных очках, двигалась не так беспорядочно, как все дети. Я свой класс сразу полюбила, и, скажу без лишней скромности, они меня тоже. Висли на мне, визжали от радости, когда меня видели, даже признавались в любви. Инга ничего этого не делала, она всегда была несколько в стороне. Меня это, возможно, даже несколько задевало, и тогда решила уделить ей особое педагогическое внимание. И знаете что обнаружила?
    — Что же? — спросила я, ожидая уже любых сюрпризов.
    — Что мы с ней внутренне очень похожи.
    «А мне так кажется, что редко встретишь столь разных девушек», — подумала я, но вслух, естественно, ничего не сказала и продолжала слушать.
    — Она общалась со мной вполне уважительно, но вместе с тем как с равным ей человеком. Мы разговаривали о том о сем, и мне было интересно. Иногда она ждала меня после уроков и мы шли вместе домой, благо мы живем в одном квартале, часто по дороге заходили в магазины, в кафе — сравнивали вкус пончиков в разных заведениях, она помогала мне выбирать косметику, парфюм, шарфики (я их очень люблю). Со второго класса она помогала мне проверять тетради других детей, потом научилась даже заполнять некоторые документы — вы, наверное, слышали когда-нибудь, как душат рядовых учителей бумажной работой, а ей это даже нравилось, и у нее тогда был очень хороший, какой-то взрослый почерк.
    «Обалдеть! — подумала я. — Интересно, как ко всему этому относилась мать Инги? Или она работала и ни о чем не знала? Сейчас девочка не производит впечатления особо разговорчивой, и вряд ли она была болтушкой в начальной школе».
    — В третьем классе Инга перестала носить очки. Надевала их только на уроке.
    — Ей сделали операцию на глазах?
    — Нет. Она мне объяснила: я и так-то на лягушку похожа, а если еще в этих уродских очках — только людей пугать… Буду учиться так ходить, что-то ведь я вижу. И, как ни странно, она научилась.
    — Зрение, — сказала я.
    — Да, — кивнула учительница. — Она уже в первом классе знала, что когда-нибудь ослепнет. Подслушала разговоры матери и врачей.
    — Черт. Но почему мать мне ничего не сказала?!
    — Я объясню. Я, конечно, говорила с ней, когда узнала сама. Меня тогда трясло. Она сказала: «Это ваша ученица, а для меня она дочь, единственный ребенок. Понимаете, как трясло меня?» Ей окончательно сказали, когда Инге было три года. Она спросила: когда? Ей сказали: как пойдет. Она спросила: а как мне с ней жить каждый день, зная это? Профессор, который много лет занимается такими детьми, сказал: «Очень просто, милочка, и вы сами только что сказали как. Каждый день. День за днем. Просто живем, а не ожидаем конца света. Решаем те проблемы, которые стоят здесь и сейчас. Погулять. Вылечить насморк. Заплести косички. Отругать за пролитый на кофту суп. Прочитать сказку про Буратино. Вот сейчас ей, возможно, уже надо позаниматься с логопедом — много букв не выговаривает».
    По ее словам, совет этот очень помог. Каждый день. День за днем. Решаем проблемы по мере их поступления. Со временем она научилась и почти не думала.
    — Думала сама девочка. И взрослела непропорционально возрасту.
    — Совершенно верно.
    — Когда Инга закончила начальную школу, вы общались?
    — Да, она регулярно заходила ко мне в класс, с удовольствием возилась с малышами — они же очень тактильные. Очень изредка мы гуляли вместе. С каждым годом это было все реже. Я понимала, хотя — вы удивитесь, наверное, — иногда мне ее не хватало.
    Она пришла ко мне около года назад, возможно, чуть больше. Сказала: я прошу несколько часов вашего времени, это много, я понимаю, но нужен взрослый человек, и мне больше некого попросить. Вам надо будет звонить по телефону, я скажу куда, какие номера и что говорить. Я, разумеется, была заинтригована, согласилась, предупредила дома, и мы остались в пустой школе, на втором этаже в моем классе. Стояла осень, дул ветер, и за окном наискосок летели желтые листья.
    Инга к тому времени внешне превратилась в хрупкую привлекательную девушку, похожую на экзотический цветок, с глубоким, богато интонированным голосом (она очень неплохо поет, вы знаете?), но тут она была в совершенно ужасных очках, все мне бесцветно объясняла, диктовала номер, и потом я всем говорила приблизительно одно и то же:
    — Можете ли вы пригласить на собеседование с целью взять к себе на работу слепого человека?
    Там у них были реальные вакансии, а у этого воображаемого человека, женщины, были разные образования и компетенции (она где-то вычитала, чему вообще можно научиться) — она была юристом, фельдшером, логопедом, педагогом, логистом, менеджером, психологом, филологом, даже философом, еще были вакансии операциониста, администратора, продавца-консультанта и еще много кого. По ее настоянию была включена громкая связь. Иногда я представлялась самой слепой женщиной, иногда ее представителем. Она диктовала, я говорила, мне отвечали, а Инга слушала, сжав губы. Несколько часов — у нее был очень большой список, не знаю, сколько она над ним работала. Иногда у меня самой все просто плыло перед глазами. В какой-то момент у меня начали течь слезы, и очередной потенциальный работодатель даже сказал в сердцах: «Ну чего вы там ревете?! Сами же должны все понимать, раз у вас юридическое образование и вы явно не дура. Вам же государство пенсию платит — сидите и наслаждайтесь, музыку слушайте или аудиокниги. Я бы сам сидел, если бы мне платили».
    Реакция работодателей была от предельно корректно-вежливой «К сожалению, сейчас мы не имеем возможности…» до «Совсем слепая? Да вы что, с ума сошли, что ли?!» Одни пригласили на собеседование — по-моему, им было просто любопытно — колл-центр, пятидневка, восемь часов в день, зарплата 15 тысяч.
    Потом я спросила: Инга, зачем сейчас?
    Она сказала: я уже взрослая, у меня паспорт. Я сказала врачу, что хочу знать и имею право. Он сказал, что в колледж или даже в институт я еще, может быть, смогу поступить зрячей. Но закончу точно уже слепой. Надо выбирать, имея это в виду.
    Потом Инга меня поблагодарила и ушла. А я осталась стоять и смотреть на листья, которые падали уже в темноте. Школьный охранник пришел, стоял в дверях и смотрел с подозрением — он же видел лицо Инги, когда она уходила.
    Я знаю всю эту историю с гейшами, гетерами и прочим. Она мне все рассказала. Объяснила, что все взвесила и поняла — это разумный компромисс. Мир сегодня так унифицирован, что люди падки на экзотику, каждый второй нашумевший фильм про уродов — физических или психических — это ее слова, не мои. Так что слепая, но юная, подготовленная и совершенно адаптированная в среде содержанка — вполне себе шанс на трудоустройство.
    Я ей, конечно, сразу рассказала обо всех рисках этого варианта. Она со всем согласилась, а потом спросила: в чем же альтернатива? И я — к стыду своему — не нашла, что сказать.
    Ее из школы выгоняют. Она же подросток все же — не видит смысла этому всему учиться и не учится, говорит: другое важнее, а сил и времени мало. И она мне запретила категорически в школе говорить: не хочу, чтоб меня жалели. Но я нарушила обещание — пошла к директору. Директор ужаснулась: не учится, да еще и слепнет?! Это нашему лицею ну вот совершенно ни к чему. Пусть идет в спецшколу, для них государство специально построило. Я заорала и хлопнула дверью. У нас такое в принципе не практикуется, но мне за это ничего не было, видимо, директор все же тоже неловко себя почувствовала в этой ситуации.
    Инга рассказала мне и о визите к вам. Сказала: бессмысленный разговор. А я в детстве читала вашу книжку про класс коррекции и мальчика на коляске, и там еще был мальчик, который почти не видел и не слышал. И вот я пришла, хотя и понимаю, что вы ничего не сделаете — есть литература и есть жизнь. Но мне-то тут как быть?
    — Я знаю, чего делать нельзя ни в коем случае, — подумав, сказала я. — Нельзя дезавуировать ее выношенную гейшевскую идею. Инга идет по краю, нагрузка на ее психику колоссальная, и в любой момент она может сорваться. Последовательная реализация ее личного плана — это единственное, что сейчас держит ее на плаву.
    Вы учитель начальных классов, значит, вечера у вас нерабочие? Хорошо. Тогда вы с ней придете ко мне… — я прикинула свои возможности, — в пятницу в пять часов.

    ***

    — Инга, есть нюанс. «Бэлу» Лермонтова читала?
    — Не помню. Вроде проходили.
    — Перечитай. И про цыганок еще есть, из XIX века, в том числе и мемуарное, тоже найди. Экзотические содержанки хороши, но надоедают. Знаешь, почему?
    — Почему?
    — В них нет системности. Точнее, она есть, но клиенту цыганская или там черкесская системность просто недоступна. Поэтому он видит нечто дико непоследовательное. Оно сначала пленяет, а потом — быстро — начинает раздражать. Где берут системность, кристаллическую решетку — как что-то устроено в целом? Физический мир, социальный мир, мир культуры или психика человека.
    — Где?
    — Университетское образование. Или что-то, что можно к нему приравнять. Только так. Все остальное — туфта. Частные вещи тоже важны, но они должны ложиться на уже имеющийся каркас. Это опора. Без опоры — только клочки. Я звоню и включаю громкую связь. Сидите обе тихо.
    Накануне я почти два дня потратила на поиск давно утерянных контактов в психологическом мире и подготовку плацдарма.
    — Добрый день! Это Марья Петровна, секретарь кафедры Х факультета психологии? Здравствуйте, Марья Петровна. Это Екатерина Вадимовна Мурашова, мы с вами разговаривали по поводу девушки, у которой сейчас проблемы со зрением, а в перспективе — увы — возможна полная слепота. Девушка сейчас здесь и нас слышит. Скажите, пожалуйста, возможно ли ее обучение на вашем факультете, в частности, на вашей кафедре? Да? Спасибо. Разумеется, прием результатов ЕГЭ на общих основаниях. Нет, она учится не в спецшколе, а в сильном лицее, адаптирована, да, думаю закончить его при ее желании проблем не возникнет. Собеседование? Общая эрудиция? О, тут у нас все в порядке. Что насчет трудоустройства потом? Есть специальный человек на гуманитарных факультетах, который этим занимается? Спасибо. У вас было два слепых преподавателя? Один работает и сейчас? Простите, а что он читает? Поняла. Спасибо еще раз.
    Я рассыпалась в благодарностях и отключила телефон.
    Некоторое время мы все трое молчали. Потом я подняла два пальца.
    — Плюс один: медицина идет куда-то очень бойко. Может, лет за пять научатся все это — сетчатку, нервы и так далее — выращивать в пробирке и ставить на место. Плюс два: бионика и все эти компьютерные технологии, может, через те же пять лет глаза вашему брату придется в виде гаджета носить на лбу как налобный фонарик. Надоест — снимаешь и кладешь в стакан, как зубы.
    — Вы прикольная, — усмехнулась Инга.
    — Ты даже не представляешь себе, до какой степени. Жили две кнопки...
    — И?
    — Ну и — одна прикололась, а другая обломилась.
    Молодая учительница нервно захохотала. Инга, кажется, не поняла.
    — С кристаллической решеткой я буду больше зарабатывать?
    — Несравнимо. Любовница-экзот, плюс массаж, плюс укулеле, плюс личный психотерапевт с дипломом. Плюс всегда можно подработать консультациями по скайпу. Уверенность в завтрашнем дне — ты же понимаешь, это болевая точка любых содержанок. Я обычно не советую практическую психологию как первое образование — институт закончил, а истории личности еще нет, работать нечем. У тебя особый случай, тебе просто пришлось рано повзрослеть.
    — Так мне советуете?
    — Да, тебе в виде исключения.
    Это ей явно понравилось.
    — Я подумаю над вашим предложением.
    — Договорились.

    * * *

    — Я уговорила директора дать Инге еще два месяца испытательного срока, — отрапортовала молодая учительница по телефону. — Я ее шантажировала тем, что подниму бучу в интернете — сами знаете, как сейчас интернет на такое возбуждается. Она сдалась. Но боюсь, что, когда все это закончится, так или иначе, это будет стоить мне рабочего места.
    — Вы сражались за друга. Это достойно. Самоуважение критически важно для человека, который профессионально формирует личности других людей. Если бы вы сейчас сдали Ингу, пострадали бы все ваши ученики — нынешние и последующие.
    — Да, вы правы! — я прямо увидела, как она вздернула подбородок и подпрыгнули выбеленные кудряшки.
    Я отключила телефон и мысленно пожелала успеха им обеим.


    Катерина Мурашева
    https://snob.ru/entry/184177/
    https://snob.ru/entry/184449/
     
  2.  


  3. Анаконда

    Анаконда Старожил

    На форуме с:
    25 сен 2013
    Сообщения:
    12.821
    Слепнущий ребёнок - в школе обучается спокойно. Вообще без проблем.
    моя учительница рус.яз - расказыванала нам, что у нее в ещё пединстите тогда в Тирасполе - была слепая преподаватель. Вела русскую литературу.
     
  4. Анаконда

    Анаконда Старожил

    На форуме с:
    25 сен 2013
    Сообщения:
    12.821
    отличная история для оправдания поступков ученицы 9 кл...
    Маме - поздняк метаццооо.
    прогулы школы, 2 неаттестации в четверти.. облико аморале...
    учительница - поставила ультиматум директрисе... поржала!!! Какую бучу она собиралась поднять в тырнете?
    Вопросы о исключении из школы - решаются педсоветом.
    а так - да, душещипательно...

    Ждём следующую историю... о мальчике - наркомане, который рос у матери - одиночки и т.д... по шаблону..
     
    Опытный и Майк Вазовски нравится это.